Химера | Splice

05.12.2010 02:46

Есть любопытный разряд кинорежиссеров, которым неинтересно беседовать о насущных проблемах, по-взрослому, с серьезными минами, а интересно ставить эксперименты и строить альтернативные миры. В этом году мы имели возможность наблюдать за такими мирами, созданными в разных жанровых вселенных и на разные бюджеты. 

Это Кристофер Нолан с его «Началом» и Винченцо Натали с его «Химерой». Нолана мы имели удовольствие посмотреть в этом году, новое творение Натали ехало до нас долго, аж с октября прошлого года, где состоялась его премьера на фестивале в Ситжесе. У Нолана, с его поистине завораживающим размахом, на наш вкус, эксперимент не удался, а у Натали, которому бы на этот фильм никто не дал денег, если бы за него не поручился Гилльермо дель Торо – очень даже.

«Химера» (а на деле «Splice», совмещение, сращивание) – история о двух звездах биоинженерии, Эльзе (Сара Полли) и Клайве (Эдриен Броуди), которые, кроме всего прочего, друг на друге женаты, и результатах их эксперимента. Их работа заключается в том, чтобы играть в Бога, ежедневно жонглируя ДНК в попытке создать новый биологический вид и подспудно выудить из него важный белок, способный вылечить болезни, нажитые человеческим видом за свою историю.

Но неутомимая жажда научного познания и раскрытия доселе неведомых горизонтов бросает Эльзу и Клайва в опасный омут эксперимента с гибридом, половина генетического материала которого будет человеческой. А когда предыдущие результаты межвидовых скрещиваний, бесформенные чудеса природы Джинджер и Фред, разорвут друг друга на кусочки на глазах у изумленной публики, состоящей сплошь из спонсоров, научная карьера отчаянной парочки окажется под реальной угрозой.

Таким образом, объект «H-50», а для друзей просто «Дрен», гибрид человека и всякой всячины, в некоторых ракурсах даже красивая девочка, получит право на жизнь. Правда, «родителям» придется ее прятать, сначала в подвале лаборатории, потом, когда лабораторию возьмет под контроль озверевшее начальство, - у себя на даче.

С одной стороны, Дрен – человекоподобная амфибия с длинными нижними конечностями, хвостом, из которого по мановению инстинкта самосохранения высовывается ядовитое жало, и, как позже выяснится, крыльями, что позволяет назвать все происходящее фантастическим хоррором, в котором ежесекундно ждешь кровавой расправы Чужого над нерадивыми хомо сапиенсами. С другой же – гибрид получился очень уж похожим на человека, что порождает проблемы несколько иного, а именно психоаналитического толка.

Именно из-за последнего «Химера» не скатывается в глупый ужастик с нравоучениями о том, что матушку-природу лучше не трогать, а то она рассердится, а оказывается очень ловко балансирующей на грани жанров картиной, поднимающей много интересных вопросов.

Во-первых, мы вынуждены все время сомневаться в том, как правильно следует относиться к Дрен. Ожидания того, что она вот-вот взбесится и покромсает всех на кусочки, не оправдываются, показывая нам ее как бы с «человеческой» (вот она, сидит на подушечках и гладит милого котика), а ситуация, когда мы обнаруживаем девушку, жадно прожевывающую пойманного в лесу кролика, неожиданна настолько, насколько неожиданным был бы факт каннибализма в общественном транспорте.

Заметно, что наши друзья-биоинженеры в исполнении томного Броуди и прекрасной Сары Полли тоже не справляются с идентификацией этого удивительного создания. Герой Броуди не то относится к нему как к исчадию ада и хочет убить его газом, не то проникается к нему сочувствием настолько, что… впрочем, обойдемся без спойлеров.

Самые интересные метаморфозы происходят с Эльзой, судя по всему, жертвой жестокого обращения со стороны ее матери в детстве. Она начинает относиться к Дрен, как к своей дочери (что вполне оправданно), и, мало того, в отдельные моменты ведет себя с девочкой так же, как ее собственная мать обращалась с ней. Некоторые сцены, где Эльза и Дрен остаются наедине (например, когда «мама» осознает, что созданное ею существо начинает конкурировать с ней за сексуального партнера, то есть, Броуди), сняты в таком духе, в каком обычно нам показывают воспоминания травмированных детей о своих родителях.

Кроме вышеупомянутых проблемных составляющих этого необычного психоаналитического треугольника, развитие коего мы можем наблюдать за очень короткий срок, благо созданный гибрид очень быстро растет (со всеми вытекающими последствиями, конечно же), Винченцо Натали умудрился оставить несколько разметок для будущих размышлений на другие, не менее интересные темы. Например, о болезненном отношении «гений-ученый vs. номенклатура», об этических вопросах в сфере генетических экспериментов, о муках творчества, ну и о вечном – отношениях между мужчиной и женщиной – тоже грех не вспомнить.

Единственной загвоздкой «Химеры» будет, пожалуй, именно его межжанровость: любители генетических мистификаций с откушенными головами будут скучать, а те, кто поумней, захотят, чтобы было поменьше реплик в среднеголливудском стиле комментирования всего и вся: «Ой, да ты буковки умеешь складывать! Умничка!», «Ой, да что же с ним такое!» и тому подобных.

В отличие от Нолана, нынче главного экспериментатора и умника всея Голливуда (почему я его и вспомнила, хоть, еще раз повторю, они вообще из разных миров режиссеры), Натали не играет внушительными целлулоидными мускулами кинопроизводства, предпочитая обходиться малой, но качественной, кровью. А уж какие детали у него можно найти – сплошная радость:

Надписи на бутылках: «Боги и Бэколл» (Хэмфри Богарт и Лорен Бэколл), «Сид и Нэнси», «Бонни и Клайд»