99 франков | 99 Francs

11.03.2008 03:10

«99 франков» — фильм по одноименному роману Фредерика Бегбедера, который стал чуть ли не культовым в начале нашего неоднозначного 21 века. Во Франции книга разошлась тиражом 500 тыс. экземпляров, а в России после перевода переиздавалась много раз. 

Признаюсь, я не читала «99 франков», и «14,99 евро» тоже, как ни странно. Единственное творение мсье Бегбедера, которое было мною прочитано — это дневниковый «Романтический эгоист», который, думается, концептуально и стилистически не сильно отличается от экранизированного труда. 

Если верить фильму и многочисленным рецензиям, речь идет о взбалмошном и наркоманистом простом французском креативщике Октаве Паранго. Он, как, наверное, и все французские рекламные креативщики, — негодяйский негодяй, который втюхивает простому потребителю продукт под красивым слоганом и в обертке красивой рекламы, которой все должны поверить и побежать покупать 12 тыс. тонн невкусных йогуртов; циничный реалист, который думает, что думает о смысле постмодерного бытия, зажатого в рамки беспощадной глобализации и падения уровня IQ; ну, или на худой конец, тот, кто может прогнуть наш изменчивый мир под уровни продаж или истекания сроков годности того или иного продукта, каковым является всё и вся. Во всяком случае, так думает сам Октав.

Весь фильм — череда рабочих и не очень дней главного героя, перенасыщенных болезненными размышлениями о современной эпохе, кокаиновыми дорожками разной длины и объема и вроде-как-любовными отношениями Октава и Софи — самой красивой девушки в зверском рекламном агентстве, где бушуют океаны бессмыслицы и натужной мыслительной ряби. Как и в «Романтическом эгоисте», испестренном нелестными, но очень модными отзывами о себе и своих отношениях с окружающими, любовная линия притянута, дабы показать еще оставшиеся человеческие детальки в отутюженном и накокаиненном герое нашего времени. Но если в «… эгоисте» у Бегбедера хватило самоиронии и здравого смысла между первой и второй емкостью с водкой, и он завершил центральную лав-стори довольно реалистичным образом (его девушка уходит от него к женщине), то здесь представлены два варианта развития событий, один сопливей другого.

Хотя, скорее всего, вся ценность книги и смыслы, которые могут быть найдены при большом желании, не в лав-стори на современный лад. Бегбедер — не Даниэла Стил, хотя и хочет показать, что его героям ничто человеческое, как говорится, не чуждо, хотя верится в это с трудом. Все в книге, начиная с названия, призвано рассказать о том, в какой страшный век мы живем — рекламу можно вытянуть из чего угодно, даже из предписаний Иисуса Христа: «Иисус Христос — лучший в мире рекламист, автор многочисленных бессмертных слоганов, как то: «Возлюбите ближнего своего», «Приимите, ядите, сие есть тело мое», «Простите им, ибо не ведают, что творят», «И последние станут первыми»…». В итоге — все покупается и продается, а то, чем живут миллиарды людей на планете, может контролироваться горсткой недомытых очкариков, каждый день которых начинается с блевотины и продирания светлых очей от вчерашней коко-оргии.

Это — мир догнивающего постмодернизма, в который нас пытался окунуть Бегбедер, а затем — режиссер фильма, взявшись за экранизацию этой книжки-раскраски, которую может раскрасить каждый на свой лад. Весьма удивительным оказывается тот факт, что сам писатель был против экранизации своего романа, хотя этот фильм и сам окажется хорошей рекламой для того, чтобы повысить тиражи еще на некоторое количество тысяч экземпляров.

Ничего не могу сказать об актерских ролях, потому что все персонажи — обрывочные и каждое их появление выстреливает короткой очередью и сворачивается. Исполнение Жаном Дюжарденом главной роли неплохо, но ничего особенного собой не представляет — получился представитель мало-мальски творческой и думающей части мужского населения планеты, сдобно приправленный наркотическими галлюцинациями и рекламной неестественностью. Впрочем, представляется сложным оценивать роли в экранизации книге, которая пытается показать общезначимость описанных ситуаций-мыслей-тенденций во всем мире.

В итоге, имеем фильм «99 франков», единственной заслугой которого являются парочка хороших визуализаций (как, например, вырезки из журналов, подвешенные над костюмами, которые меряет Октав в начале фильма) и доказательство того, что книгу, сама природа которой может требовать экранизации и возбуждения креативных умов, думающих над тем, как визуализировать 99 франков современности, совсем не обязательно переносить на экран. Зачем платить за билет в кино, если можно включить телевизор и увидеть все ответы воочию? Слишком уж показательным и злободневным оказался роман, чтобы выносить его на пленку — антиутопия оказалась приторно-реальной и никаких раздумий вызывать не сможет, скорее горькие смешки и вдохи опознавания вкупе с переключением каналов нашей с вами реальности.