Персональный ад на Мэдисон Авеню

22.10.2010 22:50

Переведя дух и успокоившись после финальной серии сезона «Mad Men» подобьем итоги последних 13 серий и поделимся кое-какими размышлениями.

Далее в тексте спойлер на спойлере и спойлером погоняет, осторожно. 

То, что «Mad Men» – ярчайшее событие на телевидении последнего времени – доказанный факт. Это достигается очень простой, на первый взгляд, вещью – полнейшей естественностью персонажей, отношение к которым меняется чуть ли не каждую серию. Мы не откроем великой тайны, если скажем, что Мэтью Вайнер – талантливейший режиссер, умеющий не только держать картинку и сюжет в целостности на протяжении сезона, но и удивительным образом раскалывать аудиторию сериала на противоположные, и, мало того, готовые с энтузиазмом спорить со своими оппонентами, лагеря. 

Одни ненавидят Бэтти Фрэнсис (экс-Дрейпер), другие – ее обожают и даже жалеют, настолько несчастной она кажется в финале последнего сезона. Питт Кэмпбелл вызывает не то омерзение, не то симпатию, каковую чувствуешь только к родному брату. Роджер Стерлинг в четвертом сезоне раздражает неимоверно: упрямый динозавр, не желающий мириться с тем, что его время ушло навсегда, пьет виски больше, чем думает; но когда Роджер берется за мемуары и вспоминает свои отношения с Джоан, его становится по-хорошему жаль – мужик всего-навсего прожил жизнь не под тем солнцем.

А Джоан, ох, эта Джоан, ее не любить невозможно, она прекрасна настолько, насколько это возможно в принципе. Но и с ней не может быть все так гладко. В восьмом эпизоде, когда Пэгги увольняет нахального Джоуи за сексизм (Пэгги вообще не раз подтверждает за собой звание человека из будущего) по отношению к Джоан, последняя ведет себя не так, как мы ожидали, но так, как диктует ей ее естество – упрекает Пэгги в том, что та за нее заступилась, ведь она, Джоан, сама бы решила эту проблему, сходив на обед с нужными людьми. Возможно, она и права, ведь Пэгги уволила подчиненного первый раз в своей жизни и этим больше пользы принесла себе, чем Джоан, но интересно другое. Интересно то, что Джоан, наивная душа, полагает, что подковерные договоренности по поводу решения проблем – все еще остаются единственным способом, с помощью которого женщина может добиться своего. Руководствуясь именно такими размышлениями, вся женская часть офиса Стерлинг-Купер-Дрейпер-Прайс с полной уверенностью считает, что Пэгги переспала с Доном, чтобы стать копирайтером. Но видите, Дон спит с целой кучей народу, а копирайтером стала (пока что) одна Пэгги, которая его вовсе не привлекает. Что-то тут явно не так. Женская парадигма ломается навсегда и это наглядно проиллюстрировано в 4-м сезоне «Безумцев».

Наверняка многие со мной согласятся, что топ-женщиной сериала является Пэгги Олсен. Она с целенаправленностью танка уверенно прокладывает путь к своему благополучию, не избегая, впрочем, многих женских проблем, которые встают еще резче, чем у обычных американок того времени. Проблемы, вроде «хотеть мне замуж или нет, если хотеть, то за кого» не получили разрешения и по сей день, не смотря на отчаянные волны феминизма, самые радикальные проявления которого убеждают женщин отказаться от патриархального гнета и жить в светлом лесбийском царстве.

Понятное дело, что никто этого делать не собирается, но для Пэгги и спутника жизни мужского пола окажется сложнее, чем черную кошку в темной комнате – лаборатория, которая изобрела мужчин, готовых мириться с самостоятельностью своей супруги, на то время выпустила их очень малым тиражом, да и тот оказался какой-то слегка бракованный. В четвертой серии последнего сезона, которая, по моему скромному мнению, самая лучшая (хотя многие сошлись на том, что самой лучшей была серия №7), пути Пэгги и Питта окончательно расходятся. Пэгги узнает, что жена Питта беременна, это ее, естественно, расстраивает (слово естественно не подразумевает то, что это можно поддать рационализации). В конце серии это становится совсем понятно – Пэгги и Питт, разделенные стеклом, находятся как будто бы в разных измерениях: она идет на вечеринку с новыми друзьями («новые левые» интеллектуалы), а он, взрослый и серьезный мужчина, остается встречать клиентов. Никто никого не осуждает, просто это – разные миры, жители которых не в состоянии друг друга понять.

Вскоре Пэгги знакомится с Эйбом, на первый взгляд, достойным кандидатом на замещение вакансии молодого человека (которая освободится в вышеупомянутой седьмой серии). Эйб привлекателен, умен, придерживается прогрессивных взглядов на современное общество (т.е., он не сексист и не расист), но есть проблема – как и многие интеллектуалы того времени (не забываем, на дворе 1964 год), он активен до неприличия, он готов похоронить карьеру Пэгги ради неких принципов. Он пишет статью, изобличающую одного из клиентов Стерлинг-Купер, и которую посвящает ей же, Пэгги. Конечно, кое-какие отношения у них все же завяжутся, но вряд ли они полностью устроят мисс Олсен. Вряд ли ее вообще устроят какие-либо отношения, которые возможны в эпоху, в которую ей суждено жить. В этом контексте Пэгги – человек из будущего, она не просто стоит выше проповедуемого в ранних сезонах сексизма или вопиющего по нашим меркам расизма конца 50-х, она также не поддается манящей тенденции 60-х – влиться в толпы «новых левых», тратящих свое время и энергию на то, чтобы бороться с «обществом потребления», она просто живет свою жизнь и никому не позволит в нее вмешиваться. Ну, кроме Дона, наверное. Но и его она скоро перерастет, если еще не переросла.

Продолжая об «отношениях в принципе», вспомним о новом женском персонаже «Mad Men», отношение к которому также неоднозначно, и о сюжетных линиях, с ним связанных. Это доктор Фэй Миллер, специалист по социологическим исследованиям, помогающая нерадивым рекламщикам с Мэдисон проводить более эффективную рекламную кампанию по любому поводу. После долгой осады, крепость умной и красивой Фэй сдалась под альфа-самецким напором Дона. У них завязывается бурный роман, она даже влюбляется в него (что подтверждает старый тезис о том, что все бабы – дуры, даже умные), и что? А ничего. Она влюбляется и втайне надеется на колечко с брульянтом, а Дон, по завету архаических принципов, рабом которых является его сознание, женится на секретарше Мэган, которая якобы делает его лучше и хорошо ладит с детьми, и вообще, вся такая распрекрасная.

Факт обручения Дона и Мэган и составляет стержень финала 4 сезона – о его стальную мощь, сотворенную гением Мэтью Вайнера, аудитория «Mad Men» снова раскололась: одни радуются за молодых, другие (и их, кажется, большинство, в том числе и автор этих строк), после заветных слов «will you marry me?» падают с кресел, плюются в экраны и неистово строчат во всех доступных соцсетях: «Дрейпер, стервец, да что же ты творишь?». Даже симпатия к такому милому персонажу, как Мэган, рассеивается во мгновение ока, когда Дон влюбленными глазами на нее смотрит и сует кольцо безвременно ушедшей в 7й серии Анны (вдовы настоящего Дрейпера, мы помним). В общем, хоть Мэган и является полной противоположностью Бэтти, отношение к ней теперь такое же.

Возвращаясь к Фэй – на нее эта новость подействовала сокрушительно, если не сказать больше. Однажды она рискнула ради Дона своей репутацией, рассказав о том, что компания Heinz ищет себе рекламщиков (это инсайдерская информация, она не имела права ею делиться), теперь уж она об этом пожалела точно, и я не завидую следующему мужчине, который появится на ее горизонте, ему достанется по полной программе.

Аналогичная реакция была у Пэгги, когда она узнала о счастливой помолвке, ее лицо приняло, как выразился критик из Vulture, «WTF look», и ее можно легко понять. Тот факт, что Дон женится на милой секретарше, а не на умной докторше, или, чего доброго, не на бронебойной Пэгги, перечеркивает одним махом все феминистические старания. Можно быть сколько угодно умной, стильной и независимой, к чему нас призывали феминистки, да что там, можно быть также доброй и по уши влюбленной, но в итоге выбор такого, как Дрейпер (вы не смотрите, что он такой крутой, он – олицетворение большинства), все равно падет на милую девушку, которая не заморачивается, поет песни по-французски и вообще очень скромная. Это удар ниже пояса, как ни уворачивайся.
 

Естественно, никто Дрейпера не осуждает, и тем более, никто не берется осуждать Мэган, она не виновата, что родилась красивой и умеет ладить с детьми, но реакция женской аудитории на этот сценарный ход (гениальный с точки зрения теле-критики, и удар ниже пояса с точки зрения обычного фаната) говорит в пользу абзаца выше. Мы с радостью принимаем феминизм как освобождение от условного «кухонного рабства», потому что нам лень готовить, но с его (феминизма) побочным эффектом мы смириться не в состоянии. Как сказала Джоан в уже упомянутой 8й серии, «неважно, насколько ты влиятельна, они все равно могут нарисовать еще один рисунок» (унижающий твое достоинство, продолжим за нее). «Неважно, насколько ты влиятельна и независима, они все равно могут тебя бросить и жениться на ком-нибудь еще», – сказала бы она в этом случае. Поэтому Пэгги перестает волноваться о своем замужестве, а у Фэй просто разовьется аллергия на парней с Мэдисон.

Бэтти, к слову, тоже была не в восторге от этой новости – у нее как раз все идет наперекосяк, да и Генри, кажется, начал понимать, куда он попал. Конечно, ей неприятно, что человек, которому она доверилась и за которого вышла замуж, и который вдобавок оказался немного не тем, за кого себя выдает, – счастлив и снова женится. Это она, «принцесса Грейс»-2, должна быть счастлива в своем пряничном домике с идеальными мужем и детьми. Но муж, кажется вообще каким-то отмороженным, а с детьми проблемы – они взрослеют и даже становятся умнее, чем она сама. Ее дочь, Салли, настолько отличается от Бэтти и от того, что Бэтти привыкла видеть вокруг, что ее приходится отвести к психиатру. Момент, когда девочка заходит в кабинет к мозгоправу после всех перипетий по поводу лечения настолько фундаментален, как будто это само американское общество шагает навстречу антидепрессантам, ни больше, ни меньше.

Самому Дону, все-таки остающемся главным героем «Mad Men», в этом сезоне тоже пришлось нелегко – отдадим ему должное. После развода и основания новой компании он долгое время не мог трезво оценить ситуацию. Отчасти причиной этому были декалитры виски, которые Дон с отчаянием в себя заливал, отчасти его собственный характер, не привыкший к тому, что что-то идет не так, как ему этого хочется. Кроме того, он узнает, что его единственная родная душа при смерти, и он также не может с этим достойно справиться. Так или иначе, после серии неудачных пересыпов со всеми подряд (в том числе и с одной из своих секретарш, которая не выдерживает и в один прекрасный момент дает истерику) и алкоголических приключений, Дон снова находит себя – при помощи ведения дневника, поддержки Пэгги, которая, как ни крути, понимает его лучше, чем кто-либо другой, а также Фэй и Мэган (как это закончилось, мы знаем).

Поэтому его помолвка с Мэган, как бы нам ни хотелось обратного, – вполне логична и соответствует его образу. Ему не нужна женщина, которая будет его партнером (как в сексуальном, так и в интеллектуальном плане), ему нужно прикрытие с тыла, женщина, которая видит в нем только то, что он сам захочет ей показать. Проблема его взаимоотношений с Фэй, Пэгги и Бэтти заключается в том, что они знают о нем то, чего не знает никто другой – Фэй и Бэтти знают его историю с Кореей, Пэгги просто чувствует его, потому что сама такая же, как он. Питт тоже знает его тайну, но он, во-первых, не претендует на руку и сердце Дона, а, во-вторых, с ним можно договориться (что Дон и делает). Так что в этом случае знание действительно приумножает печали, а незнание комфортно амортизирует все неровности, которые вдруг появляются на нелегкой дороге американской мечты.

В итоге, в конце сезона мы имеем одну идеальную пару, одну несчастную пару, одну не по годам умную девочку, одну не по эпохе умную девочку, одного повзрослевшего поневоле мальчика, одну счастливую беременную женщину, и полуразвалившуюся компанию Стерлинг-Купер-Дрейпер-Прайс минус Купер и Lucky Strike. Всё и все на своих местах, согласно купленным билетам, и кажется, с еще большей скоростью несутся по дороге в преисподнюю. Осторожно, двери закрываются, следующая остановка – ад.